Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

явно не была находившаяся на содержании конунга (и опосредованно — народа) «королевская дружина» grid/hird («хирд»), будущие личные дружинники князя — «гриди». Или, во всяком случае, их было немного. Основная часть «верхнего („русского“) уровня» правящей элиты могла состоять из интернациональной по составу военно-торговой прослойки, первоначальным ядром которой была этносоциальная группа «русь», — эта группа типична для «Русско-Балтийского торгово-экономического сообщества», но далеко не уникальна в мире.

Если местную аристократию мы сравнивали с Бенином, то слой военно-торговой верхушки можно сравнить с другим западноафриканским предгосударственным образованием — Асантеманом. Здесь богатство, приобретенное войной и внешней работорговлей (как и у «русов» восточных источников), давало статус, ранг с внешними атрибутами власти из золота (в обществе с неразвитым товарообменом оно было нужно только для «престижа») и, главное, благами и привилегиями, в том числе большим количеством жен, эти блага производивших. Как здесь не вспомнить «царя» русов, имевшего, по Ибн Фадлану, сорок наложниц!

Статус зависел от богатства, количества рабов, способности вооружить определенное количество воинов для дальнейшего приобретения того и другого. «Аристократия» была, но «служилая», открытая и гетерогенная; должности могли наследоваться или покупаться, но на них и назначали за заслуги.

Таким образом, «внизу» «Северного объединения» — нечто подобное нескольким «мегаобщинам», «вверху» — военизированно-плутократическое потестарно-политическое образование. Поход на Юг был неизбежен хотя бы с этой точки зрения, не считая расширения сферы внешней торговли и смены договорных ограничений власти князя на неограниченное «право завоевания». Тогда и только тогда «эта система» могла стать «строгой, убыточной, разорительной для подданных», «поставляющей главной целью обогащение правителя», «равнодушной к управляемым», «волей и неволей покорившихся дружине» (Кавелин, 1989. С. 28–29). На Севере все это было еще невозможно, и не только из-за ограниченности ресурсов, но и в силу прочных еще традиций реципрокности. В итоге, после ухода Олега с «русью» на Юг, на Севере произошло примерно то же, что в Сабейском регионе — определенная консервация догосударственных общинных институтов, в значительной степени отразившихся на особенностях новгородской государственности.

Однако попытка превратить аморфное разноуровневое и разнотипное объединение в нечто более централизованное и унитарное была. По ПВЛ, она произошла после легендарной смерти братьев Рюрика, когда вместо родственников в отдельные части «федерации» он назначает «мужей»-дружинников в 864 г. При этом, кроме «старых» Изборска, Белоозера и новой столицы — Новгорода, наместники верховного князя садятся и в других ключевых пунктах «Восточного пути» — в Полоцке, Ростове, Муроме. Что при этом происходит с местными правителями? Возможен, конечно, вариант «дуализации» власти (местный князь и посадник Рюрика), отражением чего могли быть «пары городов»: Новгород — Рюриково городище, Ростов — Сарское городище, Изборск — Труворово городище, позднее Смоленск — Гнёздово и т. д. Эти «пары городов» в конце 70-х гг. и начале 80-х гг. XX в. породили масштабную дискуссию на разных уровнях.

Тем не менее поздние источники (Никоновская летопись) содержат и иные данные: о борьбе новгородцев с Рюриком, убиении последним их предводителя — Вадима Храброго с «советниками» (864 г.), бегстве «много новогородцкых мужей» в Киев к Аскольду и Диру (867 г.). Во всяком случае, попытки ликвидации или ослабления позиций местной знати могли иметь место, но до конца доведены не были: преемники Рюрика переносят «центр силы» в Киев, что стало концом Северного потестарно-политического объединения.

3. Этап «сложных вождеств»: от Рюрика до Ольги

Чистый переходный период между этапом отдельных славянских «вождеств» и начальной фазой раннего государства Русь включает в себя фазы становления (до 885 г. в летописных датах), стабильного функционирования (реальное или отчасти легендарное правление Олега Вещего и в значительной мере, до 941 г., Игоря Старого), кризиса 941–945 гг., в итоге которого развитие было искусственно изменено. Наиболее документированными иностранными источниками (легендарный характер именно этой части летописей обосновывался неоднократно, и данный факт нельзя сбрасывать со счетов) являются первая и третья фазы, наиболее «темной» (при обилии сведений ПВЛ) — вторая. К первой фазе можно отнести данные 2-й традиции описания русов у мусульманских авторов, которые подразделяют их на три «вида», или «группы» (ал-Джинс), с отдельными центрами-столицами и правителями в них. В силу консервативности мусульманской историографии стереотип описания «троецентрия» сохраняется здесь до начала XVIII в., однако отражаемые этим стереотипом реалии явно меняются.

Территориальная и этнопотестарная структура «варварского» двухуровневого государства (880–940-е гг.)

Источники по этому периоду дают достаточно сложную и подробную картину федеральной монархии, в состав которой на равных условиях входят до 12–13 различного уровня и типа политических образований Восточной Европы во главе с Росией. Независимы от Руси[123] белые хорваты и волыняне, княжества которых сложились ранее, тиверцы, уличи и вятичи, политический статус которых не ясен, если только не считать попытки перенесения на вятичей данных 1-й традиции восточных источников (Рыбаков, 1981. С. 52; 1982. С. 273–284). Понятие «русь», включавшее часть варягов и словен, но также, вероятно, и всех полян, как это следует из летописных сообщений о походе Олега на Киев (ПСРЛ. Т. 2. Л. 9), в дальнейшем четко отделяется от первых двух и практически сливается с третьими[124]. У Константина Багрянородного термин «Русь» («Росия») используется уже для обозначения не только этнической и социальной группы, но и территории[125].

На этом этапе уже можно говорить о восточноевропейском государстве Русь (Росия) со сложной этнической, территориальной, политической и гораздо более простой социальной структурой. Наиболее точно этот тип государства можно определить как федеративную монархию с сильными пережитками родоплеменной системы управления. Аппарат власти этого государства включает в себя звенья разных уровней и даже форм правления.

Выделяются три группы публично-правовых отношений (между аппаратом управления и «подданными», а также внутри этого аппарата), а значит, три системы управления, или три типа государственности:

Тип 1. Внутри «русов», «руси», «Росии», составляющих как бы верхний эшелон, или уровень, власти.

Тип 2. Внутри «славянских» политических организмов, составляющих нижний эшелон, или уровень, власти.

Тип 3. Между этими двумя уровнями.

Систему управления внутри русов можно реконструировать, в первую очередь, по данным Гардизи и Ибн Фадлана, сведениям ПВЛ о походе Олега на «Греков» (907 г.) и мире с ними (912 г.), по договору Игоря с греками (944 г.). Трактат Константина Багрянородного и в этом аспекте важен тем, что лишний раз подтверждает сведения восточных источников и ПВЛ, посвященные более ранним периодам жизни русов, об их сплоченности, небольшом количестве[126] и социальной однородности. Отношения внутри «русов» наиболее близко можно сопоставить с «военной демократией» либо с системой связей, складывающейся обычно внутри замкнутой военной (казачьего типа), пиратской или торговой корпорации.

Систему управления внутри «славян» для данного хронологического отрезка (конец IX — середина X в.) проследить сложнее, так как и